Неточные совпадения
Бывало, пушка зоревая
Лишь только грянет с корабля,
С крутого
берега сбегая,
Уж к морю отправляюсь я.
Потом за трубкой раскаленной,
Волной соленой оживленный,
Как мусульман в своем раю,
С восточной гущей кофе пью.
Иду гулять. Уж благосклонный
Открыт Casino; чашек звон
Там раздается; на балкон
Маркёр выходит полусонный
С метлой в руках, и у крыльца
Уже сошлися два купца.
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на
берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих
волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Берег обрывом спускался к морю почти у самых стен ее, и внизу с беспрерывным ропотом плескались темно-синие
волны.
Медленно поднимаясь на хребты
волн, быстро спускаясь с них, приближалась к
берегу лодка.
Долго при свете месяца мелькал белый парус между темных
волн; слепой все сидел на
берегу, и вот мне послышалось что-то похожее на рыдание: слепой мальчик точно плакал, и долго, долго…
Тяжелые
волны мерно и ровно катились одна за другой, едва приподымая одинокую лодку, причаленную к
берегу.
Это было то место Днепра, где он, дотоле спертый порогами, брал наконец свое и шумел, как море, разлившись по воле; где брошенные в средину его острова вытесняли его еще далее из
берегов и
волны его стлались широко по земле, не встречая ни утесов, ни возвышений.
На
берег выброшен кипящею
волной,
Пловец с усталости в сон крепкий погрузился...
Было тепло, тихо, только колеса весело расплескивали красноватую воду неширокой реки, посылая к
берегам вспененные
волны, — они делали пароход еще более похожим на птицу с огромными крыльями.
С моря дул холодный ветер, река синевато вспухла, тяжелые
волны голодно лижут гранит
берегов.
Река еще не замерзала, и ее свинцовые
волны грустно чернели в однообразных
берегах, покрытых белым снегом.
И, на
волнах витязя лелея,
Рек Донец: «Велик ты, Игорь-князь!
Русским землям ты принес веселье,
Из неволи к дому возвратясь».
— «О река! — ответил князь. — Немало
И тебе величья! В час ночной
Ты на
волнах Игоря качала,
Берег свой серебряный устлала
Для него зеленою травой.
И когда дремал он под листвою,
Где царила сумрачная мгла,
Страж ему был гоголь над водою,
Чайка князя в небе стерегла».
Фрегат, со скрипом и стоном, переваливался с
волны на
волну;
берег, в виду которого шли мы, зарылся в туманах.
Я писал вам, как мы, гонимые бурным ветром, дрожа от северного холода, пробежали мимо
берегов Европы, как в первый раз пал на нас у подошвы гор Мадеры ласковый луч солнца и, после угрюмого, серо-свинцового неба и такого же моря, заплескали голубые
волны, засияли синие небеса, как мы жадно бросились к
берегу погреться горячим дыханием земли, как упивались за версту повеявшим с
берега благоуханием цветов.
Намедни и я видел, что
волной плеснуло на
берег, вон на ту низенькую батарею, да и смыло пушку, она и поплыла, а японец едет подле да и толкает ее к
берегу.
Что за заливцы, уголки, приюты прохлады и лени, образуют узор
берегов в проливе! Вон там идет глубоко в холм ущелье, темное, как коридор, лесистое и такое узкое, что, кажется, ежеминутно грозит раздавить далеко запрятавшуюся туда деревеньку. Тут маленькая, обстановленная деревьями бухта, сонное затишье, где всегда темно и прохладно, где самый сильный ветер чуть-чуть рябит
волны; там беспечно отдыхает вытащенная на
берег лодка, уткнувшись одним концом в воду, другим в песок.
Я взглядом спросил кого-то: что это? «Англия», — отвечали мне. Я присоединился к толпе и молча, с другими, стал пристально смотреть на скалы. От
берега прямо к нам шла шлюпка; долго кувыркалась она в
волнах, наконец пристала к борту. На палубе показался низенький, приземистый человек в синей куртке, в синих панталонах. Это был лоцман, вызванный для провода фрегата по каналу.
Вода крутилась и кипела, ветер с воем мчал ее в виде пыли, сек
волны, которые, как стадо преследуемых животных, метались на прибрежные каменья, потом на
берег, затопляя на мгновение хижины, батареи, плетни и палисады.
Когда мы садились в катер, вдруг пришли сказать нам, что гости уж едут, что часть общества опередила нас. А мы еще не отвалили! Как засуетились наши молодые люди! Только что мы выгребли из Пассига, велели поставить паруса и понеслись. Под
берегом было довольно тихо, и катер шел покойно, но мы видели вдали, как кувыркалась в
волнах крытая барка с гостями.
Берег верстах в трех; впереди ныряет в
волнах низенькая портсмутская стена, сбоку у ней тянется песчаная мель, сзади нас зеленеет Вайт, а затем все море с сотней разбросанных по неизмеримому рейду кораблей, ожидающих, как и мы, попутного ветра.
«И опять-таки мы все воротились бы домой! — думал я, дополняя свою грезу:
берег близко, рукой подать; не утонули бы мы, а я еще немного и плавать умею». Опять неопытность! Уметь плавать в тихой воде, в речках, да еще в купальнях, и плавать по морским, расходившимся
волнам — это неизмеримая, как я убедился после, разница. В последнем случае редкий матрос, привычный пловец, выплывает.
И только на другой день, на
берегу, вполне вникнул я в опасность положения, когда в разговорах об этом объяснилось, что между
берегом и фрегатом, при этих огромных, как горы,
волнах, сообщения на шлюпках быть не могло; что если б фрегат разбился о рифы, то ни наши шлюпки — а их шесть-семь и большой баркас, — ни шлюпки с других наших судов не могли бы спасти и пятой части всей нашей команды.
Передвинешься на средину рейда — море спрячется, зато вдруг раздвинется весь залив налево, с островами Кагена, Катакасима, Каменосима, и видишь мыс en face [спереди — фр.], а
берег направо покажет свои обработанные террасы, как исполинскую зеленую лестницу, идущую по всей горе, от
волн до облаков.
Это, как я теперь увидел, буруны бешено плещутся в
берег; увидел и узкость: надо проходить под боком отвесного утеса, чтобы избежать гряды видных на поверхности камней, защищающих вход от
волн с океана.
Я остался и вслушивался в треск кузнечиков, доносившийся с
берега, в тихий плеск
волн; смотрел на игру фосфорических искр в воде и на дальние отражения береговых огней в зеркале залива.
Чуден и вид их: не задорное ли море выбежало в бурю из широких
берегов, вскинуло вихрем безобразные
волны, и они, окаменев, остались недвижимы в воздухе?
Дико чернеют промеж ратующими
волнами обгорелые пни и камни на выдавшемся
берегу. И бьется об
берег, подымаясь вверх и опускаясь вниз, пристающая лодка. Кто из козаков осмелился гулять в челне в то время, когда рассердился старый Днепр? Видно, ему не ведомо, что он глотает, как мух, людей.
Робок, наг и дик скрывался
Троглодит в пещерах скал,
По полям номад скитался
И поля опустошал.
Зверолов, с копьем, стрелами,
Грозен бегал по лесам…
Горе брошенным
волнамиК неприютным
берегам!
На половине пути между селом Пермским и постом Ольги с левой стороны высится скала, называемая местными жителями Чертовым утесом. Еще 15 минут ходу, и вы подходите к морю. Читатель поймет то радостное настроение, которое нас охватило. Мы сели на камни и с наслаждением стали смотреть, как бьются
волны о
берег.
Симпатичные птички эти постоянно заглядывали под щепки, камни и ракушки и то и дело заходили в воду, и, только когда сильная прибойная
волна дальше обыкновенного забегала на
берег, они вспархивали и держались на воздухе до тех пор, пока вода не отходила назад.
Философствование, как и всякое творчество, требует от человека отваги: он должен оставить
берег и пуститься в безвестное плаванье, результат не обеспечен, он может не вернуться на
берег, потеряться, а то и погибнуть в
волнах.
Как океан объемлет шар земной,
Земная жизнь кругом объята снами…
Настанет ночь, и звучными
волнамиСтихия бьет о
берег свой.
Но снова в памяти унылой
Ряд урн надгробных и камней
И насыпь свежая могилы
В цветах и листьях, и над ней,
Дыханью осени послушна, —
Кладбища сторож вековой, —
Сосна качает равнодушно
Зелено-грустною главой,
И
волны,
берег омывая,
Бегут, спешат, не отдыхая.
То было осенью унылой…
Средь урн надгробных и камней
Свежа была твоя могила
Недавней насыпью своей.
Дары любви, дары печали —
Рукой твоих учеников
На ней рассыпаны лежали
Венки из листьев и цветов.
Над ней, суровым дням послушна, —
Кладбища сторож вековой, —
Сосна качала равнодушно
Зелено-грустною главой,
И речка,
берег омывая,
Волной бесследною вблизи
Лилась, лилась, не отдыхая,
Вдоль нескончаемой стези.
17-го утром мы распрощались с рекой Нахтоху и тронулись в обратный путь, к староверам. Уходя, я еще раз посмотрел на море с надеждой, не покажется ли где-нибудь лодка Хей-ба-тоу. Но море было пустынно. Ветер дул с материка, и потому у
берега было тихо, но вдали ходили большие
волны. Я махнул рукой и подал сигнал к выступлению. Тоскливо было возвращаться назад, но больше ничего не оставалось делать. Обратный путь наш прошел без всяких приключений.
Когда мы подошли к реке, было уже около 2 часов пополудни. Со стороны моря дул сильный ветер.
Волны с шумом бились о
берег и с пеной разбегались по песку. От реки в море тянулась отмель. Я без опаски пошел по ней и вдруг почувствовал тяжесть в ногах. Хотел было я отступить назад, но, к ужасу своему, почувствовал, что не могу двинуться с места. Я медленно погружался в воду.
Оказалось, что в тумане мы внезапно вышли на
берег и заметили это только тогда, когда у ног своих увидели окатанную гальку и белую пену прибойных
волн.
Тут, на
берегу, овладевают не мысли, а именно думы; жутко и в то же время хочется без конца стоять, смотреть на однообразное движение
волн и слушать их грозный рев.
Пасмурное небо, море, на котором не видать ни одного паруса, и крутой глинистый
берег были суровы; глухо и печально шумели
волны.
Суровые
волны бьются о пустынный
берег, на котором нет деревьев, они ревут, и редко-редко черным пятном промелькнет в них кит или тюлень.
На
берегу пустынных
волнСтоял он, дум великих полн,
И вдаль глядел. Пред ним широко
Река неслася; бедный челн
По ней стремился одиноко.
По мшистым, топким
берегамЧернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца;
И лес, неведомый лучам
В тумане спрятанного солнца,
Кругом шумел.
И долго с бурными
волнамиБоролся опытный гребец,
И скрыться вглубь меж их рядами
Всечасно с дерзкими пловцами
Готов был челн — и наконец
Достиг он
берега.
Песня на
берегу моря уже умолкла, и старухе вторил теперь только шум морских
волн, — задумчивый, мятежный шум был славной второй рассказу о мятежной жизни. Всё мягче становилась ночь, и всё больше разрождалось в ней голубого сияния луны, а неопределенные звуки хлопотливой жизни ее невидимых обитателей становились тише, заглушаемые возраставшим шорохом
волн… ибо усиливался ветер.
Воды озера никогда не мутятся; что ни бросишь в них — не принимают, на другой же день брошенное
волной на
берег выкинет.
Впервые испытал я чувство настоящей опасности. Это было всего несколько секунд, но памятных. До сих пор мечется передо мною картина хмурого дня с темно-серыми
волнами реки и очертаниями
берегов и весь переполох на пароме.
На вражьей груди грудь дрожит —
И вот колеблются, слабеют —
Кому-то пасть… вдруг витязь мой,
Вскипев, железною рукой
С седла наездника срывает,
Подъемлет, держит над собой
И в
волны с
берега бросает.
Раскинув невод по
волнам,
Рыбак, на весла наклоненный,
Плывет к лесистым
берегам,
К порогу хижины смиренной.
Шепот ветра в моих ушах, тихое журчанье воды за кормою меня раздражали, и свежее дыханье
волны не охлаждало меня; соловей запел на
берегу и заразил меня сладким ядом своих звуков.
Вид был точно чудесный. Рейн лежал перед нами весь серебряный, между зелеными
берегами; в одном месте он горел багряным золотом заката. Приютившийся к
берегу городок показывал все свои дома и улицы; широко разбегались холмы и поля. Внизу было хорошо, но наверху еще лучше: меня особенно поразила чистота и глубина неба, сияющая прозрачность воздуха. Свежий и легкий, он тихо колыхался и перекатывался
волнами, словно и ему было раздольнее на высоте.
Но и жестокосердый итальянец не избег своей участи: «
волны выкинули гречанкино тело на
берег крутой» именно в том месте, где жил итальянец младой.